В нашем доме беда

Ничего не предвещало, но на нас напали огромные семечки, вдвое длиннее привычного, черные, с белыми полосками, блестящие, звонкие, вкусные. Опасность зависимости!

А ведь, казалось бы, я давно вылечился от семечек.

Семечки — это прошлое возрастом в сорок с лишним лет. Это депрессивный район в столице и способ встать на одну ступень с неграмотной шпаной, хотя в руках футляр со скрипкой, а дома нет телевизора, зато есть родительская библиотека. И ты лузгаешь часами, до черных пальцев и зубов, до сухости во рту и всем теле.

Семечки — это большой кулек за 5 копеек у бабушки в Акимовке на остановке — бонус к побегам на заброшенный в акациевом лесу баштан, ловле бычков на трубу и тайному поеданию ягодок эфедры на обрыве у Молочного лимана

Я очень давно не ловил бычков и отказался от семечек.
И вот — влип снова. Совершенно не понимаю, как это произошло.

Первое, что бросается в глаза — размер. Они огромные, почти вдвое длиннее привычного, черные, с белыми полосками, блестящие.

Скорлупа чистая, не пыльная, едва солоноватая. Похоже, их сначала проваривают в рассоле, прежде, чем просушить и обжарить.

Щелкаются громко, звучно и легко, а не с натугой, как те унылые в пакетиках из супермаркета, где через одну пустышка. Здесь пустых нет совсем. А семечко от скорлупы отскакивает само.

Кажется, эти семечки можно есть бесконечно, ведь ритм щелканья так легко затягивает. Щелк-щелк — ядро — повторить.  Метроном. Это уже не еда, но ритм, цикл, высокопериодический микродозинг позитивной стимуляции, при почти нулевом насыщении. Останавливаешься, когда пачка закончилась, будто проснулся.

Подсолнечник родом из Северной Америки, где коренное население выращивало его задолго до появления европейцев. В Китай же он попал в XVI веке, причем, сначала как декоративное растение. Колумбов обмен шел не только через Атлантику. Испанцы с середины 1560-х годов гоняли галеоны между Акапулько и Манилой, и этим тихоокеанским маршрутом американские культуры добирались до Азии. 

Первые лет сто подсолнечник абсолютно заслуженно красовался на клумбах.

Но традиция щелкать семена в Китае гораздо старше. Начиналась она с арбузных и дынных семян — еще в еще в эпоху Тан, а к XVII-му это была повсеместная привычка. Когда подсолнечник наконец перебрался с газона на кухню, он постепенно и частично вытеснил конкурентов — семечки оказались крупнее, вкуснее, и добывать их из скорлупы проще. К эпохе Цин появились ароматизированные версии — со специями, соевым соусом, сладкими сиропами. Целые города вроде Цзиньчжоу выстраивали на торговле семечками значимую часть локальной экономики.

В китайской литературе XX века образ интеллигента с семечками стал сакраментальным. Левый Лу Синь и западник Линь Юйтан — писали о высоком и щелкали, не переставая. Эссеист и художник комиксов Фэн Цзыкай посвятил семечкам целый текст, в котором громил эту привычку как пустую трату времени — и тут же признавался, что сам не может остановиться. 

Мао Цзэдун и Лю Шаоци, по свидетельствам очевидцев, тоже были не прочь. В общем, семечки в Китае оказались ровно на том же неловком и маргинальном месте, что и в позднесоветской культуре. Так, советский инженер, который хотел выглядеть интеллигентным человеком, грыз семечки как бы стесняясь и делал вид, что это не он.

Практика лузгать семечки независимо возникала в очень разных местах — Россия, Балканы, Турция, Испания — везде, где есть пространство для неспешного разговора и необходимость занять в процессе руки. Семечки стали тактильным сопровождением общения. 

Китай в этой истории интересен тем, что довел продукт до предела. Большая скорлупа — это не «больше еды», но интерфейс. Были созданы специальные confectionery сорта. В отличие от масличных их выводят не ради жира, а ради процесса — чтобы удобно держать губами, чтобы скорлупа трескалась предсказуемо, чтобы ядро выскакивало само. В СССР лузгали то, что было, — преимущественно масличные сорта, мелкие серо-полосатые или угольно-черные, без выраженной селекции под руку и зуб. Сейчас постсоветский рынок постепенно заполняют китайские сорта и все активнее теснят привычные.

Во второй половине XX века в Китае под это дело выстроилась целая индустрия. Урбанизация, общественные пространства, путешествия — везде нужна еда, которая не отвлекает, но занимает. Самый известный современный гибрид — SH363, выведен в 2013 году. Он черный с белыми полосками, у него тонкая скорлупа, он классно хрустит и у него приятный ореховый вкус. Это мировой эталон для confectionery подсолнечника, десятки тысяч гектаров ежегодно. 

В 2010 году художник Ай Вэйвэй высыпал на пол лондонской Тейт Модерн сто миллионов фарфоровых семечек. Каждую вручную расписали мастера из Цзиндэчжэня. Инсталляция так и называлась, Sunflower Seeds.

228 граммов, они ушли слишком быстро.
Надо будет сбегать, взять еще.

Немного полезных знаний.
Почему подсолнечник — подсолнечник? 

Подсолнечник выделяется в семействе астровых своим особенным гелиотропизмом: его бутоны способны направляться в сторону солнца и следить за ним в течении дня, и их движение прекращается в момент полного цветения — когда соцветия остаются направленными примерно на восток. 

Механизм слежения основан на неравномерном росте стебля. Ночью быстрее удлиняются клетки западной стороны — и бутон наклоняется на восток, туда, где утром взойдёт солнце. Днём фототропины — светочувствительные рецепторные белки — инициируют перераспределение ауксинов, и быстрее начинает расти уже восточная, теневая сторона: стебель медленно разворачивается вслед за солнцем на запад.

Этот маятниковый цикл повторяется каждые сутки, пока растение молодо.

К моменту полного цветиения циркадный ритм роста угасает, стебель фиксируется — и соцветие остаётся смотреть на восток. Это не случайность: обращённые на восток цветки прогреваются раньше, чем при любой другой ориентации, и экспериментально доказано, что именно они чаще посещаются пчёлами — что приводит к лучшему опылению и плодоношению.