Мальчик потерялся

На упаковках немецкого как бы камамбера уже больше ста лет живет один из самых странных персонажей европейского сырного дизайна — купальный мальчик.

Мальчик потерялся

На упаковках немецкого как бы камамбера уже больше ста лет живет один из самых странных персонажей европейского сырного дизайна — купальный мальчик.

Название буквально так и переводится: Badejunge — «мальчик-купальщик». Это слово из лексикона балтийских курортов конца XIX — начала XX века. Так называли мальчиков, которые помогали отдыхающим в купальнях, подавали спасательные круги, присматривали за лодками и вообще были частью пляжной жизни.


В начале XX века Германия активно старалась наладить собственное производство мягких сыров по французскому образцу. Импортный камамбер был дороговат и потенциально недоступен, и вот стали открывать производства в Германии — в том числе на Рюгене, где работала молочная кооперативная сыроварня, позже ставшая крупной региональной фирмой Rügener Molkerei.

Для марки выбрали образ, который сразу связывал продукт с местом: мальчик на пляже, в красных плавках, со спасательным кругом и игрушечной лодкой. Получился не просто камамбер, а камамбер с популярного курорта.

Есть версия, что выбор такого персонажа был связан с желанием подчеркнуть чистоту и свежесть продукта через ассоциацию с морским купанием. Но вообще, мальчик-купание-сыр — странная линия.

Курортной была и сама география бренда. Сыр начали производить на острове Рюген — мы там однажды были — в то время одном из главных морских курортов Германии. Берлинская публика ехала туда дышать морским воздухом, гулять по набережным и купаться в Балтийском море.


Бренд прошел через все эпохи. Он появился в 1920-е годы, пережил Веймарскую республику, затем Третий рейх, потом почти полвека ГДР, где предприятие носило имя Rotkäppchen Molkerei — никакой связи с дрянным шипучим вином, — а после объединения Германии спокойно перекочевал в современный супермаркет.

Со временем купальщика немного перерисовали — лицо стало четче, графика проще. Фигуру сильно обрезали, оставив только верхнюю часть. Но дизайнеры аккуратно сохранили тонкую красную линию плавок. Специально, чтобы напомнить, что мальчик все-таки в трусах. Иначе сами знаете что бывает. Несмотря на это, ребрендинг разделил историю продукта в глазах потребителей. Мальчик в плавках и мальчик без плавок — в речи многих немцев это вчера и сегодня. 


Не знаю, каким был этот сыр сто лет назад. Но тот, что продается сейчас, честно говоря, довольно сильно так себе.

Производство на Рюгене закрыли в 2019 году. Сегодня бренд принадлежит французской молочной группе Eurial. Сначала мальчика пытались мастерить на фабрике в Тюрингии, но сегодня этот сыр производят во Франции, и на заводе в Тюрингии лишь упаковывают. Переезд производства можно отследить по маленьким пометкам на упаковке, и сегодня там — Hergestellt in Frankreich. Чуднáя спирать получилась, от чего ушли, туда пришли. 

Read more

Кудри поэта

Кудри поэта

Это, ребята, Schillerlocken. Кудри Шиллера. Быстро угадайте, что скрывается за этим словом. Не сорт пасты. Не десерт. Не порода собаки.  Schillerlocken — это копченые полоски брюшка катрана. А катран — небольшая акула, Squalus acanthias. О его существовании я знал почти случайно потому, что он обитает и в Черном море, вот я в

By Ivan Shishkin
Mr. Noodle Chen

Mr. Noodle Chen

Рядом с моей лаболаторией (написано правильно) открылась, наконец, лапшичная. То есть, там их уже была горсть, но новая — Mr. Noodle Chen — 陈香贵兰州牛肉面 — это китайская сеть из новой волны заведений, торгующих ланьчжоуской говяжьей лапшой. Тут самый северо-западный китайский канон: прозрачный бульон, тянутая руками лапша, вареная или тушеная говядина, кинза, редька, квашеная

By Ivan Shishkin
Кислое сладкое и кислое соленое

Кислое сладкое и кислое соленое

В Центральной Азии и на Ближнем Востоке зеленый абрикос едят с солью прямо с ладони, алычу — так же, зеленое манго трут с чили и солью, ревень макают в солонку. В средней полосе тот же ревень макают в сахар — я в детстве много так развлекался, — или он идет в компот, сладкий

By Ivan Shishkin